31.05.2021

«Государство просто так ни на кого не наезжает»

«Государство просто так ни на кого не наезжает» «Государство просто так ни на кого не наезжает»

Как уголовное преследование Алексея Навального влияет на российскую адвокатуру

Иллюстрация: Вивиан Дель Рио

«Навальный – аномалия, искажающая правовое пространство», – ещё в январе сказал «Улице» адвокат Илья Новиков. С тех пор редакция всё чаще вспоминала его слова. Каждое новое событие, связанное с Навальным, затрагивало и адвокатуру. Так, задержания его сторонников сопровождались недопусками их защитников – а потом ФПА напрямую связала эту ситуацию с обещанием Минюста ввести реестр ордеров. Тысячи людей ставили лайки постам Навального о колонии – и тут же был принят закон о запрете адвокатам проносить телефоны на свидания с осуждёнными. «Улица» решила собрать все такие примеры и спросить экспертов: действительно ли «дело Навального» начинает влиять на российскую правовую систему?

Больше митингов – больше недопусков

Н едопуск адвокатов в ОВД к «политическим» задержанным уже стал традицией. Но в начале 2021 года прошли сразу несколько всероссийских акций в поддержку Алексея Навального – и эта проблема высветилась в «концентрированном» виде. 17 января в аэропорту «Внуково» задержали 58 сторонников оппозиционера, уже тогда ко многим не допустили защитников. На протестах 23 января «Улица» насчитала 15 нарушений прав адвокатов; после акции 31 января – 39 нарушений, а 21 апреля – 26 таких случаев. Помимо этого, стала прослеживаться ещё одна тревожная тенденция – недопуск защитников в суды, где слушались административные дела их доверителей. И такие нарушения «Улица» продолжала фиксировать вплоть до конца апреля.

Тем не менее адвокаты считают такую корреляцию ложной. «Я бы не стал говорить про зависимость недопусков от ситуации с Навальным, – рассуждает адвокат АП Краснодарского края Александр Попков. – У нас же происходят случаи, когда к доверителям не допускают и по обычным, не политическим делам. Просто ситуация с массовыми задержаниями и последующим массовым недопуском обнажается на этих митингах более выпукло и ярко». По его мнению, в каждом ОВД своя ситуация. «Недавно я приехал в отдел по митингу, и дежурный бальзамом облил моё сердце, сказав: “Как я адвоката могу не пропустить к доверителям?!” – вспоминает Попков. – Это зависит скорее не от приказов сверху, а от конкретных исполнителей на местах – начальников отделений и дежурных, которые сидят на турникете».

Председатель КЗПА АП Ленинградской области Евгений Тонков считает, что резкая эскалация проблемы недопусков вряд ли была вызвана одним лишь делом Навального. Просто в России наблюдается «тенденция отчуждения публичной власти от населения», которая усилилась в период пандемии, говорит он. Силовики и раньше не хотели допускать адвокатов к доверителям, а ковидные ограничения им в этом здорово помогли.

Адвокат Евгений Тонков

Вообще-то это проблема не адвокатов. Это проблема нашего типа общения между государством – в лице госслужащих – и простыми людьми. Рано или поздно те, кто управляет людьми, вообще избавятся от необходимости общения с ними.

Возвращаясь к теме недопусков, эксперт признаёт, что «многие адвокаты об этой проблеме даже не знают и не хотят слышать». «Им вообще непонятно, что происходит, они этим не интересуются, и им эта проблема не мешает», – говорит Тонков, добавляя, что в первую очередь имеет в виду цивилистов.

Впрочем, такая точка зрения нередка и среди «уголовщиков». «У меня за 21-летнюю практику не было случаев, чтобы куда-то не допускали. А если и пытались, то эта проблема решалась в считанные минуты», – заявляет подмосковный адвокат Игорь Бушманов. Исходя из собственного опыта, он считает, что полицейские «нормального адекватного адвоката всегда допустят» и найдут с ним общий язык. «А когда человек едет, не зная куда и для чего, конечно, его отфутболят. В итоге он будет стоять, обивать пороги, клянчить и получать тычки. После этого [станет] кричать, что нарушают права адвокатов», – говорит собеседник «Улицы».

Бушманова не удивляет, что государство готово «защищать свои интересы любыми способами». «Защищать от таких, в кавычках, “политических защитников”, как они себя называют. Адвокатов какой-нибудь там “Апологии протеста” или другой непонятной НКО… это просто позорит адвокатуру и их лично», – утверждает он, добавляя, что «проблема не в недопусках, а в головах».

Защита «навальнистов» как фактор риска

Адвокатам, связанным по работе со структурами Алексея Навального, может грозить нечто большее, чем недопуск. Мансур Гильманов, защищавший юриста ФБК*, в январе был избит прямо в столичном ОВД; позже его арестовали на пять суток за неповиновение полицейскому. Краснодарский адвокат Михаил Беньяш не раз представлял в судах местных сторонников Навального; на своём сайте они прямо называют его «нашим другом». Накануне очередного митинга к Беньяшу пришли с обыском – а потом обвинили в организации несогласованной акции за пост с призывами оказывать юридическую помощь задержанным на митингах. Как и московского коллегу, Беньяша арестовали на пять суток.

«Пострадала репутация силовиков, а не моя карьера»
Адвокат Мансур Гильманов — о своем аресте и его последствиях для корпорации

Собеседники «Улицы» вновь не видят в этих случаях целенаправленного наказания адвокатов за работу с «навальнистами». Скорее всего, Гильманов случайно попал под горячую руку конкретного полицейского, рассуждают эксперты. А в случае с Беньяшем речь может идти о неприязни «конкретных полицейских к конкретному адвокату», предполагает Евгений Тонков. «Он хорошо выступает с точки зрения демонстрации прав и свобод, но его выступления не нравятся конкретным полицейским – и они борются с ним лично», – считает Тонков.

«Если адвокат участвует в политических делах и защищает политические фигуры, то он [в глазах силовиков] может начать отождествляться с подзащитным. И в отношении него будут предприняты репрессивные меры», – допускает Александр Попков. Впрочем, он уточняет: «Даже если адвокаты не принимают участия в политических делах, они точно так же рискуют – просто потому что являются раздражителями [для процессуальных оппонентов]».

«Государство просто так ни на кого не наезжает, – не согласен Игорь Бушманов. – Что касается других товарищей, того же Беньяша… Я их лично своими коллегами не считаю. Всё, что они делают, вредит им лично, их подзащитным и всей корпорации в целом».

«Если судья хочет немножко абсурда – он его получит»
Адвокат Михаил Беньяш – о своём задержании, защите активистов и жажде диалога с палатами

Ещё одним звеном той же «цепи адвокатских проблем» некоторые считают дело Ивана Павлова. В конце апреля он стал представлять интересы ФБК, оспаривая намерение прокуратуры признать фонд экстремистской организацией. Через несколько дней адвокат сам стал обвиняемым в разглашении данных следствия (ст. 310 УК) по делу советника «Роскосмоса», журналиста Ивана Сафронова. «Павлов давно всем на хвост наступает, поэтому поводы для него подыскивали вне зависимости от защиты ФБК и Навального, – уверен Александр Попков. – Это могло быть одним из факторов принятия решения, катализатором, но не главной причиной».

Игорь Бушманов также не связывает дело Павлова с защитой ФБК – но у него совсем другое объяснение. Ссылаясь на «интуицию», он считает, что Павлов сам не оставил силовикам другого выхода, «кроме как отреагировать путём возбуждения в отношении него уголовного преследования».

«Он специально провоцировал эту ситуацию, чтобы добиться каких-то своих целей, о которых мы можем только догадываться, – заявил “Улице” Бушманов, добавив, что КПЭА не позволяет ему высказаться конкретнее. – Он создал проблемы себе лично и своему подзащитному, поскольку не может его защищать. И он создал проблемы для всей корпорации, которая вынуждена его защищать. Никто его не преследует, и я думаю, что у правоохранителей других забот хватает».

«С такой поддержкой и статус потерять не страшно»
Иван Павлов – об уголовном преследовании по 310-й статье УК

Работа Павлова в «политических» процессах вполне могла стать причиной его уголовного преследования, не согласен президент АП Удмуртской Республики Дмитрий Талантов. «Это избирательное применение закона. Законы раскрывают свою варежку, чтобы укусить, только в той ситуации, если имеют дело с активной защитой оппозиционера, – говорит он. – Речь идет даже не о политизации права, а о полном его уничтожении действующей политикой. Нам сейчас говорят: “Не входите в политику”. Но это политика уже вошла в право и растоптала его. Просто это политика власти».

Массовая защита как повод затянуть ордера

Зимние акции в поддержку Алексея Навального сопровождались беспрецедентно массовыми задержаниями. Адвокатов и юристов просто не хватало – поэтому они попытались «затыкать дыры» массовой защитой. Ситуация, когда адвокат берётся помогать десяткам задержанных в одном ОВД, вынужденно стала новой нормой. И через некоторое время глава Минюста Константин Чуйченко заявил, что ведомство готовит «правовые предпосылки для создания реестра электронных ордеров».

Руководство ФПА дало понять, что связывает это с массовой защитой. Так, Юрий Пилипенко раскритиковал адвокатов с «пачками незаполненных ордеров», которые могут негативно повлиять на права коллег. А вице-президент ФПА Михаил Толчеев высказался ещё конкретнее: «Мы же с вами понимаем, что речь идёт прежде всего о так называемом плане “Крепость” и протестных акциях. Понятно, что государство каким-то образом реагирует на все эти вещи».

Краснодарский адвокат Александр Попков тоже видит прямую связь между массовой защитой и идеей ввести электронные ордера. «Для меня выглядят дикими рассказы о том, что там кто-то стоит с ордерной книжкой и по 40 человек вписывает, – признаётся Попков. – Потому что, как правило, адвокат в таких условиях может эффективно защищать лишь одного гражданина». 

Адвокат Александр Попков

Только если ты его берёшь за руку и так ходишь, то у тебя на 90% есть гарантия, что не будет никаких фальсификаций и мухлежа. А если ты защищаешь хотя бы двоих человек, то их могут в разные стороны развести – и придётся выбирать.

Игоря Бушманова откровенно раздражают коллеги, которые защищают сразу нескольких задержанных. «Они создают проблемы и себе лично, и всей корпорации, – повторяет он. – Эти массовые защиты вызывают у государства некоторое отторжение адвокатуры. И по определённым моментам начинается некий прессинг, чтобы показать, “ху из ху”».

Впрочем, он считает, что реформа системы ордеров и так давно назрела: «Ордер – это анахронизм ещё с советских времен, от которого необходимо давно избавиться. Эти бумажки никому не нужны и ничего по большому счёту не подтверждают. Только время отнимают на их заполнение. Есть единый реестр адвокатов, который можно проверить. Я считаю, поскольку мы живём в век цифровизации, всё нужно переводить постепенно на цифровое делопроизводство».

«Всё это сведётся к оруэлловскому наблюдению Большого брата за маленьким братом», – пессимистично предсказывает Дмитрий Талантов.

Тюремный блог – причина «телефонного запрета»

Ещё одна законодательная новация, связанная, по мнению части адвокатов, с «делом Навального», – запрет брать телефоны и другую технику на встречи с осуждёнными. Такой законопроект был внесён в Госдуму на майских праздниках и спешно принят в трёх чтениях. Игорь Бушманов уверен: это прямое следствие того, что адвокаты Навального передавали его послания, набирающие в соцсетях десятки тысяч лайков.

Инициативу депутатов называет «ответочкой» и Дмитрий Талантов. «Когда государство чувствует свою неспособность действовать в рамках закона, оно начинает вести себя как обиженная девочка. Начинается конструирование абсолютно антиконституционных законов, которые затронут не только адвокатов Навального, – говорит президент палаты. – В результате адвокат и не по политическому делу будет лишён права пронести аппаратуру».

президент АП Удмуртии Дмитрий Талантов

Эта ответочка возникает из-за локального политически острого дела. А на самом деле она катком проходит по всей защите, даже не связанной с политическими делами.

«Я не уверен, что это произошло именно из-за Навального и его адвокатов. Ситуация с Навальным могла быть одним из катализаторов, но вряд ли это было основной причиной, – говорит Александр Попков. – Минюсту и ФСИН не нравится, когда проносят технику, они борются с этим всё последнее десятилетие».

Пока суд да дело

Итак, по большинству пунктов адвокаты не согласились с теорией «Улицы» о последствиях дела Навального. Но что можно утверждать наверняка – ситуация с оппозиционером вызвала новый виток дискуссии о месте адвокатуры в политической жизни страны. И споры эти далеки от завершения.

Ещё в январе адвокатское бюро «Забейда и партнеры» публично высказало мнение, что Навального отправили в СИЗО «с демонстративным пренебрежением к нормам действующего законодательства». Бюро попросило ФПА «создать специальную комиссию для проведения проверки по данному делу, а также с целью оценки действий правоохранительных органов». В сети обращение поддержали и репостнули сотни адвокатов. Однако президент ФПА заявил, что «вовлечённость адвокатуры как института в политику чревата для неё тяжкими последствиями вплоть до потери независимости». «Стоит помнить, что в сообществе есть и те, кто поддерживает современную российскую власть. И таких среди адвокатов всё же большинство, как мне представляется. Уже поэтому, хотя и не только поэтому, ни ФПА, ни её президент не могут, не должны, не смеют поддаться давлению, пусть и крайне настойчивому, некоторой, не слишком-то и многочисленной, группы коллег», – говорил тогда Пилипенко в интервью одному из официальных ресурсов палаты – «Российскому адвокату» (позже фраза была удалена).

Но само это высказывание Пилипенко, по мнению некоторых адвокатов, также является политической декларацией. «Это политические заявления с обоснованием, почему адвокатура должна быть вне политики, – говорит Дмитрий Талантов. – Но не может адвокатура быть вне политики, когда политика уничтожает право. И Забейда был абсолютно прав. Происходит системное наступление на права граждан – и в этих условиях адвокатура, как некий корпоративный правозащитник, должна высказать свою жёсткую позицию. Мне всё равно, как это будет называться – политикой, правовой политикой или просто правовой позицией. Но реагировать необходимо».

Игорь Бушманов предлагает выработать чёткие критерии, регулирующие взаимоотношения адвокатуры и политики: «Каждый вновь приходящий адвокат должен соответствовать этим стандартам. А если нарушает их, то несёт ответственность. Просто эти моменты нужно отрегулировать, договориться – что можно, а что нельзя. Определить, что мешает выстраивать нормальные взаимоотношения с государством, а что допустимо».

При этом сам Бушманов настаивает, что «адвокатура и правозащита – это совершенно разные вещи». «Хочешь быть правозащитником – иди в “Мемориал” и правозащитничай. Хочешь быть адвокатом – занимайся своей работой… Защищай на основании соглашения, а не бегай с ордерами пустыми на каждом углу», – наставляет он коллег.

«Адвокаты по сути являются правозащитниками и других адвокатов не должно и быть, – не согласен президент АП Удмуртии. – Любой адвокат, защищая гражданина, защищает право в его лице. Его право на высказывание, его право на протест».

президент АП Удмуртии Дмитрий Талантов

Протесты связаны с антиправовой политикой государства и они лежат в рамках права, а не в рамках формального уродливого закона. Разумеется, государство пытается эти протесты каким-то образом нейтрализовать. Адвокаты защищают своих доверителей и в их лице правовые принципы.

Адвокат Александр Попков добавляет, что «лозунг “адвокаты вне политики” не может быть верным». «Политика – это государственная деятельность. В том числе внутренняя политика, внутренние дела – это то, чем у нас занимается целое министерство. А мы являемся процессуальными оппонентами этого министерства, – считает Поков. – Адвокаты всегда участвуют в политической деятельности в той или иной мере. Но адвокатура не занимается политикой в узком смысле, не занимается борьбой за власть».

«Единственная надежда, что те энтузиасты, которые смело выступают в защиту прав, смогут консолидировать вокруг себя достаточно количество честных адвокатов. Но вообще я не шибко верю в изменения нашей внутренней обстановки в адвокатуре без тектонических изменений в обществе», – грустно резюмирует Дмитрий Талантов.

* организация внесена в реестр так называемых НКО – иностранных агентов

Автор: Антон Кравцов

Редактор: Александр Черных (ИД «Коммерсантъ»)

«Адвокатская улица» не сможет существовать
без поддержки адвокатской улицы
Продолжая использовать наш сайт, вы даете согласие на обработку файлов cookie.