20.01.2021

«Для своей защиты вынужден раскрыть адвокатскую тайну»

«Для своей защиты вынужден раскрыть адвокатскую тайну» «Для своей защиты вынужден раскрыть адвокатскую тайну»

Как казанский адвокат отбивается от обвинений бывшей доверительницы

Московский районный суд Казани рассматривает инициированное ФСБ дело о мошенничестве, в котором обвиняется местный адвокат Денис Кирсанов. Его бывшая доверительница утверждает, что защитник ввёл её в заблуждение: запугивал перспективой уголовного преследования и требовал 500 тысяч рублей, чтобы заплатить взятку. Следствие, опираясь на прослушку телефонных разговоров и скрытую аудиозапись, считает, что адвокат собирался просто оставить деньги себе. Защита Кирсанова настаивает, что доверительница и главная свидетельница вместе оговорили его – «чтобы заработать очки» по другим своим уголовным делам. По мнению адвокатов, расшифровки разговоров намеренно неполны и лишены нужного контекста. «Улица» изучила материалы дела и поговорила со всеми его участниками.

В апреле 2020 года безработную жительницу Казани Дилдору Джуманиязову вызвали в ОВД №5 для опроса в рамках уголовного дела о мошенничестве, совершённом в отношении гражданина Исламова. Женщина заключила соглашение с адвокатом Денисом Кирсановым. Они были знакомы с 2001 года: адвокат, по словам Джуманиязовой, «неоднократно представлял мои интересы в различных органах и консультировал по различным вопросам». В итоге женщина получила статус свидетеля и ещё несколько раз посещала следственные действия в сопровождении Кирсанова.

Версии того, что произошло дальше, у адвоката и его многолетней доверительницы кардинально расходятся.

Версия следствия

О дальнейших событиях Дилдора Джуманиязова так рассказала полгода спустя на допросе в ФСБ: «От Кирсанова я узнала, что [следователь] заболел… Также сказал, что необходимо 500 тысяч рублей за то, чтобы он оказал содействие в недопущении привлечения меня к уголовной ответственности… Я ответила согласием». Деньги, якобы, требовались для того, чтобы Джуманиязову оставили в статусе свидетеля.

Женщина утверждает, что успела передать адвокату 200 тысяч рублей – но серьёзно путается в показаниях по этому поводу. На первом допросе она рассказала, что 25 мая сдала в ломбард автомобиль и получила 400 тысяч рублей – из которых якобы передала адвокату 200 тысяч; остальные 300 тысяч она пообещала отдать позже. Этот рассказ повторяется из документа в документ, но потом Джуманиязова на одном из допросов заявила, что передала 200 тысяч только 7 июля. Деньги ей якобы прислала переводом сестра из Узбекистана.

Как бы то ни было, правоохранители заинтересовались женщиной и её адвокатом уже летом. В деле содержится упоминание, что 8 июня местное управление ФСБ передало в региональный СК материалы о причастности Джуманиязовой и Кирсанова к даче взятки и посредничеству соответственно. В том же документе говорилось, что СУ СК по Московскому району Казани ранее обнаружил в действиях Джуманиязовой признаки мошенничества в крупном размере (ч. 2 ст. 159 УК). Очевидно, речь идёт не о деле Исламова – им занималась полиция.

В начале июля женщина обратилась к начальнику юридического отдела ООО ГК «Казань-Инвест» Елене Новицкой. Согласно показаниям юриста, Джуманиязова хотела получить 600 тысяч рублей под залог принадлежащей ей доли квартиры. Сделка застопорилась, и 24 июля женщина якобы призналась: деньги нужны срочно, поскольку адвокат «помогает в уклонении от уголовной ответственности» и ранее уже взял 200 тысяч. Новицкая высказала сомнения в том, что Джуманиязовой что-то угрожает; та предложила вечером вместе сходить на встречу с Кирсановым. Юрист согласилась – и решила записать разговор, поскольку предположила, что «Джуманиязова, возможно, совершает преступное деяние».

Встреча на троих

Расшифровка этой аудиозаписи есть в материалах дела. Отметим, что в этой и других стенограммах беседы приводятся не полностью: только то, что «представляет интерес для органов следствия». На записи женщины сначала разговаривают вдвоём; Новицкая спрашивает: «Вы просто объясните, что можно говорить, а что нет, чтобы его не спугнуть». Не ответив, Джуманиязова начинает рассказывать о каком-то уголовном деле – без контекста непонятно, о чём идёт речь. Новицкая заходит с другой стороны: «Вот этот Денис [Кирсанов], он серьёзный человек? <…> Не получится так, что он с вас деньги берёт?» Джуманиязова отвечает отрицательно; позже она говорит: «Со следствием договорился, начальник там, следователь, прокуратура – все вместе спасают нас». «А что спасать, [pаз] вы здесь вообще не при делах?» – продолжает сомневаться Новицкая. Та объясняет: «Не при делах, но вот (запись неразборчива) подставляет же меня».

Дальше женщины встречают Кирсанова. Начало их разговора «неразборчиво», потом Новицкая объясняет Кирсанову, что деньги за квартиру пока не удалось получить из-за бюрократических проблем. Встреча происходит в пятницу; Кирсанов соглашается на просьбу подождать до понедельника. Он упоминает, что «дело продлили». «Ой, я переживаю, день и ночь не сплю», – жалуется его доверительница.

После рассказа женщин о трудностях залоговой сделки Кирсанов спрашивает Джуманиязову: «Ты потом как отдавать будешь?». «Отдам, я продам что-нибудь», – говорит она. Дальнейший разговор в расшифровке снова помечен как «неразборчиво».

Следующая часть беседы посвящена обсуждению других вопросов; под конец Новицкая возвращается к главной теме: «Сколько у нас есть времени?». «Максимум неделя, вообще нету, – отвечает Кирсанов. – Что называется, вчера надо было делать».

День телефонных разговоров

В материалах делах говорится, что в понедельник Новицкая сама обратилась в ФСБ и предоставила аудиозапись. В тот же день на опросе она рассказала историю, изложенную выше. Сотрудники спецслужбы попросили её поучаствовать в ОРМ «Наблюдение». 30 июля Новицкой передали звукозаписывающее устройство, и она сделала несколько телефонных звонков Джуманиязовой.

В них речь идёт уже не о залоге под квартиру, а о возможности займа у некой Гульсии. Юрист уточняет у Джуманиязовой: вдруг «что-то пойдёт не так и вас закроют?» Ведь тогда Гульсия не получит долг обратно. Джуманиязова заверяет:

– Никто меня не закроют. У меня никаких там отношений нету. Просто мне Денис сказал.

– А за что вы платите тогда?

– (неразборчиво) Он говорит, что если мы сейчас так не сделаем, то будет плохо. Говорит, что она (подозреваемая по уголовному делу о мошенничестве – «АУ») себя губит и тебя губит. Здесь можно только вот так спасти, он сказал (далее неразборчиво).

Спустя несколько минут Новицкая вновь заводит разговор о деньгах:

– Вот поверьте мне, я 33 года работаю, когда хотят взять деньги, чего только не скажут. <…> Фиксируете вы, что вы ему деньги дали? Если что-то пойдёт не так?

— (неразборчиво).

– Сказал, напишет расписку? А на 200 тысяч записала?

– Нет ещё, общее 500 тысяч напишет.

Новицкая уточняет – что именно Джуманиязовой обещают за эти деньги? Та отвечает: «В качестве свидетеля меня уже перевели…» Позже юрист интересуется, платит ли женщина адвокату отдельный гонорар за его работу – «или в эту сумму всё входит у него?». Джуманиязова говорит, что платит Кирсанову пять тысяч за каждый случай юридической помощи: «Вот сейчас 10 тысяч я ему должна».

Дальше женщины обсуждают возможность отсрочки, Джуманиязова боится: «Денис сказал, у тебя последний день, [иначе] отбой дадут». Новицкая спрашивает: «Вы платите за то, чтобы суда не было?». Собеседница поправляет: «Суд будет, только дело прекратят в суде. Чтобы никто судимость не получил».

Согласно рапорту сотрудника ФСБ, через несколько минут Кирсанов позвонил Джуманиязовой и «пригрозил ей проблемами после праздников, о которых его уведомила его связь». Судя по приложенной расшифровке, адвокат говорит по телефону: «Ведь тебя за ж*пу после праздников возьмут, это я тебе вот обещаю <...> Меня предупредил этот, Андрей». О ком именно идёт речь, Кирсанов не уточняет, но следователя по делу о мошенничестве зовут Андрей Туруновский. После этого Джуманиязова заверяет Кирсанова, что арест с её квартиры сняли и деньги будут до вечера. «Если честно, я уже это… мне уже на*рать, ну да – да, нет – нет. Я в том плане, что получится – получится, не получится – не получится. Это уж не моё дело», – отвечает адвокат.

Джуманиязова перезванивает Новицкой и жалуется: «Денис сказал, что всё, (неразборчиво) возвращает и ничего никому не будет помогать». Новицкая предлагает попросить деньги на взятку в долг у самого Кирсанова. Женщина отвечает, что уже пыталась, но у того нет денег. Юрист удивляется: «Да ладно? У адвоката чтоб 300 тысяч не было?».

Через некоторое время Кирсанов снова звонит доверительнице; в рапорте указано, что он «сообщил ей о продлении дела и затребовании детализации её телефонных разговоров», а также «предупредил о необходимости серьёзно подойти к данному вопросу».

«Ни грамма не доверяю адвокатам»

3 августа Новицкая позвонила Джуманиязовой и сообщила, что готова одолжить 150 тысяч. Та перезвонила адвокату; согласно рапорту о проведении оперативного эксперимента, «Кирсанов предостерег её от излишних разговоров по сотовому телефону, сослался на возможное прослушивание телефонных разговоров». Позже Джуманиязова отправила юристу СМС: «Он согласен на 150 т., а остаток я сказала завтра или в четверг».

Но в итоге женщины встречаются только 5 августа. Новицкая передает меченые купюры и уточняет: «Ну Денис согласился вот так? <...> Согласился на 150 тысяч?». Джуманиязова отвечает: «Ну хоть как-то что-то надо отдать, говорит. Я же, говорит, подписался под тебя».

Юрист несколько раз повторяет, что «ни грамма не доверяет адвокатам», и спрашивает: «Вот он у вас 200 тысяч когда взял уже, получается?». Джуманиязова называет уже третью версию: «В апреле». «Нынче август месяц на дворе, <…> такое чувство, что из вас тянут деньги, – говорит Новицкая. – Я просто не пойму, вы за что деньги-то отдаёте?» Женщина снова путается: «Чтобы взятку поменяли на мошенничество. Денис сказал, другого выхода нет».

В конце разговора Новицкая строго уточняет – точно ли Джуманиязова отнесёт деньги «Денису», а не потратит на себя? Та предлагает, чтобы Кирсанов позвонил и подтвердил передачу денег. Новицкая отказывается и отдает меченые деньги.

На выходе из здания Джуманиязову задержали сотрудники ФСБ. В ходе опроса (судя по протоколу, проходил без адвоката) она рассказала, что Кирсанов предупредил её об угрозе уголовного преследования – и предложил передать 500 тысяч взятки, чтоб этого не произошло. Тогда же она упомянула, что первые 200 тысяч передала адвокату 25 мая, получив их под залог автомобиля. В конце опроса она согласилась «оказать помощь в пресечении противоправной деятельности Кирсанова». В рапорте уточняется, что она «под контролем оперативника» позвонила адвокату, но тот не ответил.

Допрос на камеру

7 августа в отношении Джуманиязовой возбудили уголовное дело о даче взятки (ч. 4 ст. 291). Днём позже прошёл допрос – уже в качестве подозреваемой. На видеозаписи из кабинета следователя (есть в распоряжении «АУ») Джуманиязова сидит возле стены, часто моргает и смотрит вверх, пытаясь подбирать слова. Это у женщины получается не очень хорошо: она немногословна и отвечает на вопросы следователя в основном односложно. Здесь Джуманиязова впервые утверждает, что первые 200 тысяч передала Кирсанову не 25 мая, а 7 июля – после того, как деньги прислала сестра.

– Он просил вас о чём-то? – спрашивает следователь о поведении Кирсанова во время встречи.

– Нет... Ну, «торопитесь, быстрей надо», – переcказывает Джуманиязова.

– Вы не уточнили у него, что он будет делать с этими деньгами?

– Он передаст эти деньги правоохранительным органам… – неуверенно говорит Дилдора, запинаясь на слове «правоохранительным».

– Успокаивал вас как-то, чтобы вы не переживали, да? –помогает подобрать слова следователь. Дилдора в ответ кивает. – Имена уточнял сотрудников?

– Нет, – отвечает подозреваемая и смотрит в пол, пока следователь долго печатает.

Но в итоговом протоколе допроса версия Джуманиязовой выглядит более полной. «[Кирсанов] просил не затягивать с данным вопросом, также я уточнила, что он сделает с деньгами, он ответил не переживай решим и пояснил, что передаст сотрудникам правоохранительных органов но не уточнил имя», – написано в документе. В итоге женщину отправили под домашний арест.

Версия защиты

11 августа дело возбудили и в отношении Дениса Кирсанова – по статье о посредничестве во взяточничестве (ч. 3 ст. 291.1 УК). В тот же день следователь отдела по расследованию особо важных дел допросил адвоката – пока в качестве подозреваемого. Его интересы представлял защитник Руслан Игнатьев.

Кирсанов подтвердил, что знаком с Джуманиязовой ещё с начала 2000-х и не раз оказывал ей юридические услуги. В апреле она обратилась к нему по поводу дела о мошенничестве; по словам адвоката, «перспектив по привлечению Джуманиязовой к ответственности не имелось, она остаётся свидетелем». Кирсанов заявил, что не собирался «решать какие-либо вопросы с целью уклонения Джуманиязовой от уголовной ответственности, и деньги никакие кому-либо не намеревался передавать». Адвокат заявил, что не брал у доверительницы 200 тысяч. За работу по уголовному делу о мошенничестве он получил от Джуманиязовой пять тысяч за первый поход на опрос – и ждёт выплаты ещё 15 тысяч за три других следственных действия.

«При каждой встрече Дилдора выпрашивала у меня результат, и я её успокаивал, – пожаловался Кирсанов. – Она всегда меня мучила: “Меня посадят, мне грозит лишение свободы”, требовала у меня гарантий. Но [дать] гарантий я не имею права по Закону об адвокатуре. Однако, изучив материалы дела, пришёл к выводу, что, скорее всего, Дилдора останется свидетелем. Поэтому говорил, что занимаюсь её вопросом». Он подтвердил, что у них с Джуманиязовой была в июле встреча с «какой-то женщиной, она то ли юрист, то ли риелтор». «Я разговаривал с Дилдорой по поводу её дела, а также по поводу выплаты задолженностей», – вспомнил суть беседы Кирсанов. А Новицкая, по его словам, подошла уже в середине разговора и рассказала, что «помогает по вопросу снятия ареста с квартиры для получения денежных средств под залог».

Через час после допроса следствие провело очную ставку между адвокатом и его доверительницей. Джуманиязова повторила версию про передачу 200 тысяч рублей 7 июля. После уточняющего вопроса следователя, она подчеркнула: «Я понимала, что эти деньги были в качестве взятки». Кирсанов заявил, что никаких 200 тысяч от доверительницы не получал, а телефонный разговор про деньги считал обсуждением долга Джуманиязовой за защиту. Тогда Джуманиязова сообщила, что у неё нет задолженности перед Кирсановым.

Адвокат Руслан Игнатьев задал женщине несколько вопросов по обстоятельствам передачи денег 7 июля: «Что вы сказали сестре, когда просили деньги в долг?», «Осталась ли у вас квитанция о переводе денег от сестры?» и так далее. Но следователь отвёл их как заданные не по существу.

В итоге Кирсанова задержали, а 13 августа Советский районный суд Казани арестовал его на два месяца. Но в ноябре обвинение переквалифицировали. Сейчас следствие утверждает, что Кирсанов покушался на мошенничество (ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 159 УК) и планировал оставить себе деньги доверительницы. Джуманиязова стала свидетелем по этому делу.

«Я предложил ей искать деньги для потерпевшего»

После переквалификации Кирсанова вновь допросили – и он рассказал новые подробности своей версии. Прежде всего он заявил, что «для своей защиты вынужден раскрыть адвокатскую тайну». «Ранее я не говорил, что Джуманиязова совершила преступление в отношении Исламова, так как Джуманиязова является моей клиенткой, и соблюдал адвокатскую тайну. Думал, она одумается и перестанет меня оговаривать», – говорится в протоколе.

По его словам, после первого же допроса Джуманиязова «периодически вызывала меня на разговор, о том, чтобы договориться, как-то уладить это дело, и что она готова всех отблагодарить». Однако Кирсанов «уходил от разговора», так как знал, что доверительницу прослушивают. Ему об этом якобы сообщил в мае следователь СК Мухарлямов – «у которого в производстве находился материал проверки в отношении Джуманиязовой по факту мошенничества или взятки». Видимо, об этой проверке, не связанной с делом Исламова, и шла речь в июньских документах ФСБ.

По версии адвоката, Мухалярмов дал ему прослушать эти записи, чтобы они вместе с доверительницей решили, по какой статье признавать вину. «И [я] сказал ей, что сроком была поставлена неделя», – объясняет Кирсанов.

Он подчёркивает, что первое время действительно был уверен в невиновности Джумниязовой – и думал, что она останется свидетелем по делу Исламова. Но позже та якобы призналась, что всё-таки получила часть похищенных денег. «Я предложил ей искать деньги для потерпевшего, для возмещения ущерба, – пояснил Кирсанов. – Иначе… её потянет по делу в качестве привлекаемого лица».

После этого Джуманиязова начала часто ему звонить, жалуется адвокат. Он утверждает, что был вынужден «часто встречаться» с доверительницей, так как она якобы «жаловалась, что её посадят, просила о помощи, [обещала], что покончит с собой». Кирсанов утверждает, что во время этих разговоров женщина периодически спрашивала, «когда нужны деньги, сколько нужно денег, вела эти разговоры».

Показания адвоката Дениса Кирсанова

Я говорил Джуманиязовой, что пока ничего не нужно, что надо думать о возврате денег потерпевшему. При этом периодически спрашивал её о возврате мне долга за выполненную работу, а именно за несколько следственных действий.

По его словам, «Джуманиязова каждый раз обещала отдать в следующий раз, при этом показывая пустой кошелёк. “Но деньги будут”, говорила она».

На этом допросе Кирсанов подробнее рассказал о встрече втроём. «Я не понял, почему Джуманиязова приехала с Новицкой и почему мне Новицкая объясняет о том, что будут деньги, чтобы я не волновался, что она занимается залогом её квартиры, и даже согласна дать Джуманиязовой деньги в долг», – вспоминает Кирсанов.

По его словам, в начале августа доверительница позвонила ему «в истеричном состоянии» и заявила, что задержана сотрудниками ФСБ (отметим, согласно протоколу опроса Джуманиязовой при задержании, ей не удалось дозвониться до адвоката – «Улица»). «Несколько раз сказала, что привезёт деньги. Тогда я не понимал, о каких деньгах идёт речь. Думал… о тех, что она должна мне за работу, – рассказал на допросе Кирсанов. – Теперь я понимаю, что это была провокация, что разговаривала она под контролем сотрудников ФСБ, а разговоры о деньгах будут использоваться в качестве доказательства моей вины».

Он повторил, что все упоминания денег касались либо задолженности за его услуги, либо компенсации потерпевшему Исламову: «Если в переписках с Джуманиязовой есть фраза, что “всё решим”, то это относится либо к договорённостям о встречах, либо о моей работе по делу».

На следующий день состоялся ещё один, совсем короткий допрос Кирсанова. Тот заявил, что никак не мог передать 7 июля деньги Джуманиязовой, поскольку со 2-го по 8-е число находился в запое после ссоры с женой. Отметим, ранее на одном из допросов Джуманиязова упоминала, что её адвоката часто нельзя было найти, так как он уходил в запои и не брал трубку. «Конкретно 7 июля я целый день находился дома и употреблял спиртное», – сообщил Кирсанов. Его сожительница Кельдышева случайно забрала ключи мужчины и он даже не мог покинуть квартиру. «Считаю, что Джуманиязова меня оговаривает, так как за мой оговор ей было обещано освобождение от уголовной ответственности, иных причин не вижу», – заявил Кирсанов.

«Неполнота расшифровки»

В разговоре с «Улицей» адвокат Руслан Игнатьев подчеркнул, что в уголовном деле есть множество «несостыковок», которые они с Кирсановым требуют прояснить. Прежде всего это вопрос даты, когда Джуманиязова якобы передала 200 тысяч своему адвокату. В материалах дела она указывает сразу три разных версии: «в апреле», 25 мая и 7 июля. Следствие выбрало «июльскую» версию, напоминает Игнатьев, «но я нашёл свидетеля Кельдышеву, которая опровергает эти показания и подтверждает слова Кирсанова о запое». По словам защитника, Кельдышева «уже допрошена» в ходе предварительного следствия («Улица» пока не получила от него протокол этого допроса).

Игнатьев подтвердил «Улице» достоверность аудиозаписей из материалов дела. Вместе с тем, он настаивает: из них «не следует, что Кирсанов где-то в своих разговорах требует либо вымогает у Джуманиязовой деньги, обещая ей содействие в непривлечении к уголовной ответственности». Поэтому он направил следователю ходатайство (есть у редакции) о проведении лингвистической экспертизы – но получил отказ.

При этом защитник утверждает, что следствие некорректно расшифровывало записи и пропустило важные куски беседы. Так, он указывает на эпизод «трёхсторонней встречи», где Кирсанов спрашивает у Джуманиязовой: «Ты потом как отдавать будешь?». Та отвечает: «Отдам я, продам что-нибудь, отдам. Есть же у меня». Далее часть расшифровки помечена следствием как «неразборчивый диалог».

По словам Игнатьева, следствие утверждает, что Кирсанов имеет в виду «отдавать» деньги ему. Но эта фраза специально вырвана из контекста, утверждает Игнатьев, поскольку «неразборчивый диалог» вполне поддаётся расшифровке. Судя по стенограмме, подготовленной адвокатом (есть в распоряжении «АУ»), Кирсанов уточняет: «Им отдавать, вот я тебе про это и говорю...», а Джуманиязова отвечает: «Им отдам я...». На самом деле Кирсанов беспокоился о том, как доверительница будет «отдавать» взятый долг, объясняет Игнатьев.

В финале этой встречи есть ещё один «неразборчивый» диалог. По словам Игнатьева, там Кирсанов спрашивает: «Дилдора, что там с моими деньгами?». Она отвечает: «Сейчас нет, Денис Александрович, завтра или послезавтра привезу, ладно?». И здесь, как утверждает адвокат, речь чётко идет о сумме, которую Джуманиязова задолжала Кирсанову за его услуги.

Игнатьев ещё 11 ноября направил следователю ходатайство (есть у «АУ»), в котором указал на неполноту расшифровки.

Ходатайство адвоката Руслана Игнатьева

Вырывая фразы участников диалога из контекста, вы изменяете смысл всего разговора, что недопустимо и содержит признаки фальсификации. Поэтому необходимо приведение полных стенограмм разговоров (фонограмм).

Кроме того, он ходатайствовал о включении в материалы уголовного дела фонограммы телефонного разговора от 8 августа между Кирсановым и его гражданской супругой Кельдышевой. Факт разговора упоминается в рапорте сотрудника ФСБ, но его расшифровка не приводится. По мнению Игнатьева, это сделано намеренно: из разговора видно, что Кирсанов подозревает провокацию. «Он ей говорит о провокациях со стороны ФСБ. Она спрашивает: “А ты чего, деньги у неё взял?”. Он говорит, что не брал никаких денег и не понимает, что происходит», – передаёт содержание разговора Игнатьев.

Также защитник указал, что в стенограмме «тройного» разговора Кирсанов «ни разу не говорит о каких-либо денежных средствах, которые необходимо кому-либо передать». Тем не менее Новицкая на допросе утверждала, что на встрече убедилась в факте вымогательства денег. Чтобы «устранить это противоречие», Игнатьев ходатайствовал о проведении очной ставки между Кирсановым и Новицкой. Но следователь эти ходатайства не удовлетворил.

«Чтобы очки перед ФСБ заработать»

У Руслана Игнатьева есть собственная версия этой истории: он считает, что уголовное преследование Кирсанова может быть следствием сговора между Новицкой и Джуманиязовой. «Ей зачем-то понадобились деньги. Она пошла брать в долг. И как причину указала, что ей будто бы надо передать взятку через адвоката, – предполагает Игнатьев. – Но так получилось, что Новицкая, у которой она просила деньги, на крючке у ФСБ. Она обвиняемая по шести эпизодам мошенничества в особо крупном размере, но при этом ходит под подпиской о невыезде».

В подтверждение своих слов Игнатьев предоставил «Улице» ответ на свой запрос в Приволжский районный суд Казани. Там говорится, что в производстве суда действительно находится дело, в котором Новицкая проходит обвиняемой по ч. 4 ст. 159 УК («Мошенничество, совершённое организованной группой в особо крупном размере или повлёкшее лишение права гражданина на жилое помещение»). Адвокат считает, что Новицкая донесла спецслужбам об истории Кирсанова и Джуманиязовой, «чтобы очки перед ФСБ заработать».

Сама Елена Новицкая подтвердила «Улице», что связалась с правоохранителями, как только узнала от Джуманиязовой о «готовящемся преступлении». «У меня активная жизненная позиция, можете это отразить. В 1986 году я была внештатным сотрудником отдела по борьбе с хищением социалистической собственности в Ленинском РОВД, – объясняет свою мотивацию Новицкая. – Я поступила так, как считала нужным, потому что понимала, что Джуманиязову обманывают. Просто считаю, что адвокат по уголовному делу и так достаточно зарабатывает, и нет необходимости человека обирать лишний раз. А в этой ситуации меня смутил цинизм. Он знал прекрасно, что она берёт под залог [квартиры], но его это не остановило».

По мнению юриста, из-за таких как Кирсанов «адвокатов не считают за людей». Новицкая рассказывает, что наводила справки и выяснила, что «Кирсанов по наследству получил профессию <...> у него отец “прокурорский”». «Он окончил юрфак, потом работал в прокуратуре, но недолго, потом ушёл в адвокатуру. Как правило, это говорит о том, что какие-то связи он действительно наработал… Могу сказать одно: из прокуратуры просто так не уходят. Это хлебное тёплое место, и уходить в адвокаты никакого смысла нет», – рассуждает она.

В беседе с «Улицей» Новицкая попыталась ответить на аргументы Игнатьева, якобы свидетельствующие о её желании хорошо проявить себя перед ФСБ. Она не стала отрицать, что проходит по шести эпизодам в деле о мошенничестве, – но заявила, что стала жертвой коррупционного скандала в рядах республиканских силовиков. Объяснение Новицкой получилось многословным и перенасыщенным спутанными деталями, она обещала подробнее рассказать о них в переписке, но уточняющие вопросы в итоге оставила без ответа.

Без ответа остались и вопросы «Улицы», адресованные члену совета АП Татарстана, главе комиссии по защите прав адвокатов Василе Максудовой, которая вступила в защиту Кирсанова. «Пока не настало время для комментария. Когда время подойдёт, обязательно обсудим», – сообщила она.

Дилдора Джуманиязова на вопросы «Улицы» отвечать отказалась. «Не беспокойте меня. Заявление напишу», – пригрозила женщина, бросила трубку и на звонки больше не отвечала. Последнее, что известно редакции о судьбе женщины – это решение о её освобождении от уголовной ответственности по статье о даче взятки, по поощрительному примечанию как лица, сообщившего о преступлении. По информации от защищавшего её адвоката Шамиля Кузахметова, дело Исламова, по которому она просила помощи Кирсанова, было в итоге приостановлено.

Ход процесса

Кирсанов продолжает находиться в СИЗО; его защита обжаловала продление ареста в Верховном суде, но там решение оставили в силе. Заседания по существу начались зимой в Московском районном суде Казани. Как рассказывает Игнатьев, 22 декабря 2020 года суд заслушал показания бухгалтера коллегии, в которой состоит Кирсанов. «Она рассказала, что Кирсанов сдавал в кассу деньги [полученные по договору от Джуманиязовой]. Также бухгалтер сказала, что Кирсанов предупреждал её о долге Джуманиязовой», – рассказал Игнатьев.

13 января суд допросил Елену Новицкую, тогда же была прослушана фонограмма записи её встречи с Кирсановым и Джуманиязовой. «Её спросили, по каким конкретно словам она поняла, что Кирсанов требует денег от Джуманиязовой, – пересказывает ход заседания Руслан Игнатьев. – Она ответила: “Ну, по его поведению и из контекста разговоров с Джуманиязовой”. Её спросили: “А без слов Джуманиязовой вы бы поняли?” Новицкая сказала, что не поняла бы [что Кирсанов требует денег]». Игнатьев настаивает: это в очередной раз свидетельствует, что Новицкая знала о требовании денег только со слов Джуманиязовой.

Спустя два дня, 15 января, Игнатьев ходатайствовал о внесении залога за Кирсанова – до 700 тысяч рублей. Но суд в этом отказал.

20 января в суде заслушали аудиозаписи разговоров Джуманиязовой с Кирсановым. После этого Игнатьев ещё раз спросил Джуманиязову, каким образом Кирсанов сказал, что готов получить хотя бы 150 тысяч рублей. «Джуманиязова сказала, что при личной встрече, но не помнит, когда именно, – пересказывает адвокат. – А я напомнил, что в прошлый раз она ответила “по телефону”. То есть подловили на лжи её». По словам Игнатьева, женщина «психанула» и спросила, зачем вообще задают эти вопросы – «ведь его всё равно не оправдают». Кирсанов спросил, почему она так думает и говорит, но судья отвёл этот вопрос и объявил перерыв до 22 января. На нём планируется изучать записи устройства, которое Новицкая получила от ФСБ.

«Я надеюсь, что мы суду покажем – Джуманиязова просто сама просила деньги от имени Кирсанова, – говорит Игнатьев. – По всем материалам фонограмм и стенограмм, которые я делал, очевидно, что между ней и Кирсановым нет разговоров о деньгах, кроме тех, что она ему осталась должна».

Авторы: Антон Кравцов, Александр Творопыш

Редактор: Александр Черных (ИД «Коммерсантъ»)

При участии Анны Горшковой

«Адвокатская улица» не сможет существовать
без поддержки адвокатской улицы
Продолжая использовать наш сайт, вы даете согласие на обработку файлов cookie.