29.08.2022

Дела эмигрантские

Дела эмигрантские Дела эмигрантские

Адвокаты и юристы – о переезде и удалённой работе

Иллюстрация: Ольга Аверинова
Процесс
«Специальная военная операция»

После начала «специальной военной операции» Россию покинули десятки тысяч человек. Среди них были правозащитники, юристы и адвокаты. Некоторым удалось сохранить профессию, другим пришлось полностью перестроить свою жизнь. Эмигранты рассказали «Улице», почему решили уехать, с чем столкнулись за границей – и дали советы тем, кто только задумывается о переезде.

«Я поняла, что не могу вести бизнес в России»


Адвокат АП Санкт-Петербурга Нина Боер

Грузия

Я решила уехать сразу после начала *** [«спецоперации»]. В России я чувствовала, что начинаю сходить с ума и уже не понимаю, за какие слова меня ждёт «административка», а за какие – «уголовка». Когда ты не можешь сказать, что думаешь и что чувствуешь, – это ужасно. В таких условиях я просто теряла себя.

Ещё я поняла, что не могу вести бизнес в России. Я много вложила в развитие своего юридического бюро, в том числе для сотрудничества с иностранными компаниями. Но сейчас у предпринимательства нет перспектив. Тем более в сфере юриспруденции.

Адвокат Нина Боер

Правоприменение в «антивоенных» статьях – это катастрофа для права. На мой взгляд, нельзя разделять дела на «политические» и «обычные». Если суд работает так, то суда нет.

К отъезду я готовилась примерно месяц: выполнила обязательства по работе, на всякий случай получила «шенген», прошла техосмотр автомобиля, сделала документы собаке, загрузила в машину то, что поместилось, – и уехала.

Я понимала, что туристическая виза не даёт права на постоянное проживание в Европе. Поэтому поехала в Грузию. Это красивая, спокойная и очень доброжелательная страна. Прекрасное место, чтобы замедлиться и подумать, чем дальше заниматься и где. Пока что я работаю удалённо – доделываю старые проекты совместно с коллегами, которые остались в России, а какие-то новые дела передаю уже другим адвокатам. Но я думаю, что удалённая адвокатская работа невозможна в том виде, в котором она мне интересна.

Параллельно я развиваю собственный проект, который посвящён объяснению военных преступлений. Я вижу, что люди, в том числе юристы, не всегда понимают, о чём идёт речь. Международное гуманитарное право – довольно сложная дисциплина, там нет кодексов или какого-то единого документа. Это хитросплетения разных норм: национальных, наднациональных, международных. И научпопа по этой теме нет. Поэтому я пытаюсь переводить нормы международного гуманитарного права на понятный язык. В России сейчас этим заниматься тоже невозможно.

За пять месяцев я объехала практически всю Грузию и сейчас живу в Тбилиси. С какими-то бытовыми трудностями я здесь не сталкивалась. Достаточно быстро открыла банковский счёт, ИП и получила налоговый статус. А «растаможка» машины – просто песня, я получила внутренние номера минут за 30. Правда, бак бензина здесь стоит почти в три раза дороже, чем в России.

Я не советую искать жильё здесь заранее: лучше приехать, поселиться в отеле и спокойно выбрать квартиру. Потому что эмоционально тяжело жить там, где неудобно – а по фотографиям это понять сложно.

Тем, кто уезжает с домашними животными, нужно заранее позаботиться о прививках и анализах, потому что в разных странах разные требования. Это нужно проверять в ветслужбе. Если нет каких-то нужных документов, то животное или попадёт на карантин, или вовсе не перейдёт границу. Я вот думала поехать в Германию, но оказалось, что там запрещен въезд моей собаке – стаффордширскому терьеру (относится к «опасным» породам. – «АУ»).

И последний важный совет для тех, кто выезжает «по земле». В Telegram есть чаты практически по каждой границе, где довольно оперативно появляется вся нужная информация. Там же можно и вопросы задавать, и перевозчиков находить, и много чего ещё.

«Найти работу в другом государстве – сложно»

Руководитель юридической консалтинговой организации Василий (фамилию попросил не называть)

Франция

Мы с женой решили уехать в 2014 году – в связи с несогласием со складывающейся общественно-политической обстановкой в России и её поведением на международной арене. Страну мы не искали: у нас к тому моменту уже была недвижимость во Франции, поэтому поехали туда. До последнего времени вид на жительство было получить достаточно легко, если вы докажете, что есть где и на что жить – из расчёта примерно полторы тысячи евро в месяц на человека. Ещё надо было подписать обязательство не работать на территории Франции – не занимать местные рабочие места. Удалённой работе такое обязательство не препятствует.

В России я руководил юридической консалтинговой организацией, которая помогала готовить различные документы. Поскольку современный мир позволяет делать многое дистанционно, я продолжаю ей руководить и сегодня. Но вначале и правда было непросто. Мои клиенты были не очень готовы к дистанционному режиму. Всё время пытались позвать меня на встречу или передать документы для работы. Но я отвечал, что счёт за перелёт и проживание в Москве окажется гораздо дороже внеочередной премии секретарю, которая всё отсканирует и мне вышлет.

Достаточно быстро основная масса моих клиентов к этому привыкла. Не помню ни одного случая, чтобы люди отказались от сотрудничества именно из-за формата работы. Но нужно отметить, что я специалист достаточно узкого профиля. Одно из моих направлений – это промышленность. Здесь в мои задачи входит коммуникация с органами госвласти и подготовка документов для участия в тех или иных процедурах.

Руководитель юридической консалтинговой организации Василий

Да, клиентам иногда требуется представитель в суде. Но никто не отменял институт доверенности. В этих случаях моя задача – подготовить правовую позицию, а сходить в арбитражный суд может любой юрист.

Вот в таком режиме я работаю уже восемь лет.

Тем, кто уезжает, но продолжает работать дистанционно, я советую беречь имеющуюся клиентскую базу, наладить общение через защищённые каналы связи (потому что у юристов часто «деликатные» вопросы) и иметь доверенного человека «на земле» (в России). Отдельным важным моментом является необходимость определиться со своим налоговым статусом. Потому что вам придётся платить налоги и в стране проживания, и в России – если между государствами нет соглашения об избежании двойного налогообложения. А если вы перестанете быть российским налоговым резидентом, то придётся и вовсе вместо 13% платить 30%, например с дивидендов. С этим всем нужно очень тщательно разбираться – в каждой стране свои тонкости.

Отметим, недавно Минфин предложил повысить налоги для россиян, работающих за границей. «Улица» подробно разбирала эту инициативу.

На мой взгляд, работать удалённо вполне можно, но вот найти работу юристом в другом государстве – сложно. Поскольку мы надёжно строим железный занавес от остального мира, то с нами никто уже и дела иметь не хочет – иностранных заказчиков юристы по российскому праву не интересуют. Исключением являются юристы-международники и специалисты с опытом работы в зарубежных компаниях. Пытаться стать юристом в другой стране гораздо сложнее, чем освоить иную профессию – нужно будет учиться абсолютно с нуля. Лично я с грустью констатирую, что в своей сфере мне приходится продолжать работу с клиентами из России.

«Я больше не видела смысла платить взносы в России»


Адвокат АП Москвы (прекратила статус) Наталья Нечипоренко

Германия

Мы с супругом уехали в Евросоюз, чтобы не оказаться в изоляции и сохранить возможность работать. К этому нас подтолкнули слухи о введении военного положения в России – и новые репрессивные законы, всё более нелогичные. Ещё одна важная причина – из-за санкций мы больше не могли купить лекарства и корм для наших котов.

К отъезду мы практически не готовились. За один день собрались, бросили в машину вещи и поехали. Повезло, что у обоих уже были шенгенские визы. Сделали ПЦР-тесты, забронировали на пару недель жилье в Airbnb – вот и вся подготовка.

Мы выезжали из России через Латвию. Я ожидала серьёзных проблем с досмотром вещей, ведь с собой у меня были материалы доверителей, в том числе в телефоне. Разумеется, я не собиралась «без боя» демонстрировать их сотрудникам любых спецслужб. Но конфликтов мне не хотелось. Поэтому я промаркировала все папки и диски в соответствии с рекомендациями адвокатской палаты, держала наготове телефоны коллег.

К счастью, за конфиденциальность адвокатской тайны бороться не пришлось. Но на границе я столкнулась с процедурой под названием «просто поговорить». Сотрудники ФСБ унесли мой паспорт для «специальной проверки», объяснив это некой ориентировкой. Потом от этой версии отказались – прямо сказали, что в связи со «спецоперацией» есть приказ допрашивать людей.

Из Латвии мы поехали в Литву-Чехию-Польшу-Словакию, и наконец, остановились в Германии. В июле я прекратила статус адвоката и перестроилась из временной эмиграции в постоянную. Я гражданка Украины, в России у меня был вид на жительство, но сейчас он утратил силу.

В России я работала в уголовном процессе, но дистанционно это невозможно. ЕСПЧ в России тоже, мягко говоря, потерял актуальность. Смысла платить взносы российским коллегиям и палатам я больше не видела, поэтому приняла решение отказаться от статуса. Тем более что я не хотела платить людям, которые так «изящно» обходят грандиозное нарушение прав человека – *** [«спецоперацию»]. ФПА не выступила против адвокатских Z-фондов и тому подобного – так что её нейтральность несколько однобока.

Сейчас я продолжаю работать в качестве юриста. Отказываться от профессии я не хочу. Коммуникации с ЕСПЧ продолжаются, начинаются украинские дела против РФ и всё это попадает под оказание юридической помощи.

Россия как правовой нигилист
Дмитрий Гурин рассказывает, какие жалобы Украина подала на Россию в ЕСПЧ

Я пока не знаю, буду ли получать статус в других странах. В этом есть смысл, если я захочу вести практику в национальных уголовных процессах. Но в большинстве случаев для этого нужно юридическое образование, полученное внутри страны. Поэтому пока я об этом не думала. Полгода этой «спецоперации» я потратила на переезд и миграционные задачи своей семьи. А статус в других странах – это задел на 3–5 лет.

Что касается советов тем, кто собирается уехать… Мне кажется, адвокаты могут подготовить себя к поездке лучше туристических агентов и редко нуждаются в сторонних советах. Могу лишь сказать об очевидных вещах: снимите наличные деньги, заранее заключите соглашение на свою защиту в случае экстренной ситуации, предупредите доверителей и позаботьтесь о клиентских материалах. Лично я жалею только, что не успела сделать банковскую карту Union Pay.

«Это было просто выживание»


Юрист Надежда Кутепова

Франция

В апреле 2015 года организацию «Планета надежд», которой я руководила, признали «иностранным агентом». Мы работали в городе Озерске Челябинской области и занимались защитой прав граждан, пострадавших от выбросов радиации на комбинате «Маяк». С 2005 по 2015 годы я выиграла более 72 процессов и два дела в Европейском суде по правам человека. «Политической деятельностью» признали три моих интервью по этой теме. И поскольку у нас было иностранное финансирование, мы стали «иноагентами».

После этого на «России 24» вышел репортаж, где нас обвинили в «промышленном шпионаже». Тогда французская организация «Федерация прав человека» настоятельно рекомендовала нам уезжать. Они опасались, что в отношении меня могут возбудить уголовное дело за госизмену. Я в это не верила и не хотела уезжать. Но в июле того же года на «России 24» снова вышел репортаж, где показали мои дом и квартиру. Там сказали, что именно отсюда «ведётся шпионская деятельность». Я поняла, что это уже прямая угроза, и решила уехать.

Страну я не выбирала; штаб-квартира «Федерации прав человека» находилась в Париже. Они сделали мне приглашение, визу, купили билет и на первое время помогли с жильем. У меня не было конкретных планов – только сбежать от уголовного преследования. Дело в том, что у меня трое детей, и кроме меня, у них никого нет – все родственники умерли от радиации. Если бы меня арестовали, дети попали бы в детский дом. Это был главный аргумент эмигрировать.

Когда срок визы кончился, я попросила политическое убежище. С тремя несовершеннолетними детьми я жила на пособие в 300 евро в месяц. У нас были проблемы с жильём – пришлось объявить себя бездомными. В таком случае человека с детьми селят в гостиницу типа хостела за счёт государства.

В общем, это было просто выживание. Только в октябре 2016 года нам удалось получить постоянное место жительства – в этом тоже помогла «Федерация прав человека». Тогда мне очень повезло: меня приняли в Сорбонну вместе с сирийскими беженцами. Там за три года я выучила французский до уровня С1 и меня приняли на юридический факультет – на курс для тех, кто вёл юридическую деятельность в своей стране. В 2019 году я закончила учёбу и получила высшее юридическое образование по специальности «Французское и европейское право». Для этого нужно было за год сдать восемнадцать экзаменов на французском языке. А ещё пройти стажировку в главном парижском коммерческом суде – это как наш Арбитражный суд.

После этого у меня появилось право стать французским адвокатом. Во Франции только адвокат может представлять интересы в суде. Юрист без статуса не может даже консультировать в качестве индивидуального предпринимателя –только если работает в какой-то организации.

Но я решила продолжить оказывать юридическую помощь pro bono россиянам, пострадавшим от радиации и экологических загрязнений. Правда, моя помощь ограничена – я консультирую граждан России дистанционно, помогаю писать жалобы в госорганы. Если вижу, что нужно решать проблему в судебном порядке, всегда советую нанимать адвоката на месте.

Юрист Надежда Кутепова

Мне кажется, вести юридическую деятельность удалённо в России можно только в двух случаях. Если твоя работа не связана именно с судебными процессами – или если на местах остаются коллеги, которые могут помочь.

Сейчас я живу на пособие для беженцев, гонорары за перевод текстов и чтение лекций по французскому праву. К сожалению, получив политическое убежище, я не могу приезжать в Россию. Это одна из норм законодательства о политическом убежище. В страну, которая тебя преследует, ты ездить не можешь – об этом делается отметка в загранпаспорте.

Я не хочу менять свою специализацию – ядерный ущерб и права человека. Для меня это личная история – мои папа и бабушка пострадали от радиоактивных выбросов, и справки подтверждают причинно-следственную связь между облучением и их смертью (дело семьи Надежды Кутеповой рассматривалось в ЕСПЧ – Gayeva v Russia. – «АУ»). В моих ближайших планах – создать во Франции общественную организацию, которая будет заниматься помощью пострадавшим от радиации. Ключевой вопрос – где найти для неё финансирование, потому что это очень узкая тема, она мало кому интересна. Если не получится – продолжу заниматься так, как сейчас.

«Учите английский и получайте оффер от иностранной компании»


Юрист Кристина Данькова

Таиланд

В январе мы с мужем уехали в Таиланд. Собирались вернуться домой в марте, но «Аэрофлот» отменил наши билеты в одностороннем порядке. Российские авиакомпании на тот момент перестали летать из Таиланда. Из-за коронавируса в стране можно было продлить визу на два месяца, чем мы и воспользовались.

Вообще мы планировали вернуться в Россию, но после 24 февраля передумали. У нас интернациональная семья – я русская, а муж украинец. И мы для себя по политическим причинам не видим возможности жить в России.

Но у переезда тоже есть ряд проблем. До 2021 года я работала как частнопрактикующий юрист. Сейчас активно занимаюсь онлайн-преподаванием английского языка для юристов. Главный вопрос – как получать за свою работу деньги из России, если ты находишься за границей. Вариантов вывода денег с российских карт в Таиланде не было, можно пользоваться только наличными или картой иностранного банка. А на иностранные карты неудобно платить уже российским клиентам.

Кроме того, где-то в конце февраля у россиян за рубежом отключили доступ к «Госуслугам» и сервису «Мой налог». Я, может, и хотела бы продолжать платить налоги в России – но наше государство мне этого сделать не давало. Я пыталась писать через «Госуслуги» обращение в налоговую, но из-за этих ограничений оно не отправилось. Ещё очень забавно, что в тот момент Ростуризм предложил писать на «Госуслуги» тем, у кого отменили рейс. Только ограничения на вход в приложение из-за рубежа забыли снять.

Мы с мужем не планировали долго оставаться в Таиланде. Но без визы я могла уехать оттуда только обратно в Москву. Зарубежные посольства мне отвечали, что я нахожусь в Таиланде по туристической визе – и поэтому получить визу любой другой страны могу только дома. Когда я объясняла, что вернуться не могу по политическим либо иным взглядам, то получала ответ: «Так у вас нет состояния войны!». Буквально так, например, мне сказали в посольстве Португалии. При этом мой муж может спокойно въехать в любую европейскую страну по своему украинскому паспорту – но не может взять меня с собой. Без визы меня просто не посадят на рейс.

Юрист Кристина Данькова

В конце мая мне пришлось вернуться в Россию – чтобы сделать тут шенгенскую визу, продать недвижимость и подготовиться к переезду.

Что я посоветую уезжающим? В первую очередь сделайте визы, поставьте апостиль на диплом об образовании, возможно, получите справку об отсутствии судимости. В общем, соберите весь пакет документов для трудоустройства в другой стране. Обязательно сделайте доверенность на человека, который останется в России. Параллельно учите английский и получайте оффер от иностранной компании. Потому что работать-то на Россию вы сможете – но получать оттуда деньги и платить налоги будет затруднительно.

Автор: Алёна Савельева

Редакторы: Владимир Шведов, Александр Черных (ИД «Коммерсантъ»)

«Адвокатская улица» не сможет существовать
без поддержки адвокатской улицы
Продолжая использовать наш сайт, вы даете согласие на обработку файлов cookie.