28.11.2022

Следствие ведут иезуиты

Роберт Зиновьев
Роберт Зиновьев
Адвокат АП Москвы

Роберт Зиновьев – о том, что угроза СИЗО стала типичным приёмом следствия

В начале ноября 48-летний предприниматель Евгений Пчёлкин скончался в Мещанском районном суде Москвы – прямо во время заседания. До этого он провёл больше года в СИЗО и неоднократно жаловался суду на проблемы со здоровьем. Это далеко не первый подобный случай, говорит адвокат Роберт Зиновьев – ведь следователи часто специально оставляют нездоровых людей под стражей, добиваясь признательных показаний. Сейчас Зиновьев защищает челябинскую предпринимательницу Елену Селищеву, которой не дают посетить врача – вместо этого её переводят из одного СИЗО в другой. В колонке для «Улицы» адвокат рассказывает о системной проблеме давления следствия на обвиняемых.

У любого стороннего наблюдателя история Евгения Пчёлкина вызовет шок. Как так – человека завели в судебный «аквариум», а через пять минут он умер. Адвокатам же хорошо знакомы подобного рода трагедии. Так, во время процесса по ЮКОСу скончался юрист Василий Алексанян. Его долго содержали в СИЗО в чудовищных условиях, требуя дать показания на коллег – и фатально разрушили здоровье человека. Была история с Верой Трифоновой – тяжелобольная предпринимательница умерла в «Матросской Тишине».

Перечислять не столь известные случаи можно ещё долго. И вроде бы очевидно, что каждая такая смерть должна рассматриваться как чрезвычайное событие. Но, к сожалению, для наших тюремщиков и правоохранителей это лишь издержки производства. Вероника Ларионова – адвокат Евгения Пчёлкина – рассказала «Ъ», что следовательница заявила: если не будет признания вины, то не будет никакого домашнего ареста. Вот в этом дикость – которая привела к смерти человека.

Я уверен, что коллега не искажает слов следовательницы. Уровень квалификации следственных работников деградирует, ведь в следственный аппарат попадают далеко не лучшие личности. Много людей откровенно случайных, идущих туда из коммерческих соображений. В итоге современные российские следователи демонстрируют серьёзную профессиональную трансформацию, которая выражается в абсолютном бессердечии – и в безразличии к требованиям закона.

Сейчас я защищаю предпринимательницу Елену Селищеву, которая уже пять месяцев находится под арестом в челябинском изоляторе. В нашем случае следствие не изучает её медицинские документы – и даже отказывается их истребовать. При этом состояние здоровья 57-летней женщины ухудшается на глазах. Она чахнет.

Гендиректор ЗАО «Медсервис-регион» Елена Селищева обвиняется в мошенничестве в особо крупном размере (ч. 4 ст. 159 УК) и в подстрекательстве к злоупотреблению должностными полномочиями с причинением тяжких последствий (ч. 4 ст. 33 и ч. 3 ст. 285 УК). В 2020 году она участвовала в закупках министерства здравоохранения Челябинской области на поставку томографов. По версии следствия, Селищева убедила замминистра здравоохранения региона Александра Кузнецова, что её прибыль не превысит 22% от стоимости томографов. Тем самым предпринимательница якобы уговорила чиновника провести аукционы по завышенной стоимости – и похитила 82,55 млн рублей бюджетных средств. Женщина находится в СИЗО с 15 июня 2022 года, она не признаёт вину.

Александр Кузнецов обвиняется в злоупотреблении должностными полномочиями (ч. 3 ст. 285 УК). Он заключил досудебное соглашение и дал показания против Селищевой, после чего был переведён из СИЗО под домашний арест.

Первый вопрос – как следствие и суд вообще смогли отправить Селищеву в СИЗО. Ведь в ч. 1 ст. 108 УПК говорится, что нельзя заключать под стражу предпринимателей, обвиняемых в совершении мошенничества. Фабула обвинения прямо указывает, что Селищева была гендиректором ЗАО и заключила контракт на поставку медицинского оборудования. Как это может не быть коммерческой деятельностью? Но следствие квалифицирует её действия как должностное преступление. И суды – первой инстанции и областной – также отказались применить к женщине положения ст. 108.

Как бы то ни было, уполномоченный по правам предпринимателей Челябинской области Александр Гончаров официально назвал заключение Елены Селищевой под стражу недопустимым (документ есть у редакции. – «АУ»). Как отреагировало следствие? Просто отказалось приобщать его позицию к делу. А суд свёл всё к тому, что это чуть ли не мнение частного лица.

Елену Селищеву заключили под стражу 15 июня. Она изначально не была здорова: с 12 лет у неё есть официальный диагноз – острый остеомиелит. Это серьёзное заболевание, когда поражён костный мозг. В случае обострений только его пересадка может улучшать состояние. И когда её «закрыли», болезнь ожидаемо обострилась.

Также в изоляторе у Селищевой серьёзно загноился шрам от операции на ноге. 31 октября мы – двое адвокатов – в присутствии одного из членов следственной группы увидели у Селищевой гноящуюся рану. По нашему совету она в тот же день записалась к врачу – причём собиралась сама оплатить приём. Но 7 ноября следователь вынес постановление о переводе Селищевой в другое СИЗО – что и было сделано уже на следующий день. И только 11 ноября нам пришёл ответ из ФСИН (документ есть у редакции. – «АУ») о том, что Селищеву записали к доктору на 14 ноября. Хотя она к этому времени уже находилась в СИЗО №3 – а значит, заявку на врача надо подавать заново. Настоящее иезуитство.

Адвокат Роберт Зиновьев

Как следователь мотивировал перевод, какая в этом была необходимость, мы не знаем. С нашей точки зрения, он просто знал о предстоящей консультации у врача – и специально перевёл женщину в другой изолятор, чтобы осложнить ей жизнь. И теперь наверняка потирает руки от удовольствия, что не позволил Селищевой заняться здоровьем.

В СИЗО №3 переполненные камеры, где нет ни горячей воды, ни даже чайника. При переводе у Селищевой забрали термобельё и все личные вещи, затем оставили на нижнем этаже изолятора, где под предлогом осмотра держали четыре дня. Она без термобелья, без подушки и без одеяла спала на нарах в холодной камере – естественно, простыла, у неё появился цистит.

За время ареста у Селищевой ухудшилось зрение, она потеряла вес, не всё хорошо с сосудами. Что делает обычный человек в такой ситуации? Сдаёт анализы и консультируется у специалистов. Но человеку в СИЗО это просто недоступно. Более того, «вольные» медучреждения не дают защите медицинские документы Селищевой, ссылаясь при этом на её же интересы – необходимость соблюдать врачебную тайну. Следствие могло бы их запросить – но не делает этого. А прокурор все наши обращения игнорирует.

Я думаю, это такой способ давления – чтобы Селищева призналась и заодно «сдала» следствию нескольких человек. Это стандартная тактика. Порой с людьми в изоляторах месяцами не выполняется никаких следственных действий – они томятся, мучаются от неопределённости. Уже одно это – психологическое давление. А в нашем случае ещё и откровенное физическое – срыв запланированного обследования, невозможность получить медицинскую помощь. Умышленно сделано всё, чтобы Селищева страдала, мучилась, болела. Можем ли мы назвать здоровой личностью того человека, который так действует? Вопрос, на мой взгляд, риторический.

В нашей истории есть повод для надежды – дело Селищевой взяла на контроль Татьяна Москалькова. Её аппарат готовит ходатайство об изменении меры пресечения, которое будет направлено в Седьмой кассационный суд для рассмотрения с нашей кассационной жалобой. После долгих проволочек нам удалось добиться прихода «платного» врача – 29 ноября он должен посетить Селищеву в СИЗО. Накануне этого визита гноящуюся ногу женщины даже «обследовали» в изоляторе – правда, с помощью аппарата УЗИ, который в данной ситуации обычно не используется. В общем, стену постепенно удаётся пробивать. Но главное, очень хочется добиться системных изменений — вернуть следователям чувство сострадания и сочувствия.

«Адвокатская улица» не сможет существовать
без поддержки адвокатской улицы
Продолжая использовать наш сайт, вы даете согласие на обработку файлов cookie.