20.09.2022

Узники замка ЦВСИГ

Узники замка ЦВСИГ Узники замка ЦВСИГ

«Улица» узнала о таинственной группе украинцев, удерживаемых в подмосковном «Сахарово»

Иллюстрация: Вивиан Дель Рио
Процесс
«Специальная военная операция»

Граждане Украины, задержанные из-за нарушений миграционного законодательства, после начала «спецоперации» оказались в ловушке: выдворить их из России было уже невозможно. Благодаря вмешательству правозащитников к концу лета большинство украинцев оказались на свободе. Но в подмосковном спецприёмнике «Сахарово» до сих пор находятся три десятка граждан Украины с непонятным правовым статусом. Их скрывают и от правозащитников, и от других задержанных; членам ОНК неофициально поясняют, что это «террористы». «Улица» рассказывает об этой загадочной группе украинцев – и о том, в каких условиях эти люди бессрочно содержатся в спецприёмнике.

«Похуже, чем в СИЗО»

В июне правозащитники узнали, что десятки украинцев «зависли» в подмосковном спецприёмнике «Сахарово». Люди находились там уже несколько месяцев – и никто не понимал, что с ними делать, рассказал «Улице» руководитель правовых программ Московской Хельсинкской группы Роман Киселёв.

В Центры временного содержания иностранных граждан (ЦВСИГ) попадают в основном иностранцы, которых суд постановил выдворить из страны. Как правило, это наказание за нарушения режима пребывания или труда – например просроченную миграционную карточку, отсутствие регистрации, работу без разрешения или патента. Обычно люди содержатся в ЦВСИГ несколько дней или недель между решением суда и собственно высылкой.

Ещё туда перед депортацией попадают иностранцы, в отношении которых вынесено решение о нежелательности пребывания. Это значит, что власти сочли их угрозой для обороноспособности и безопасности государства, прав других лиц, общественного здоровья или нравственности. На практике в спецприёмник часто попадают осуждённые (их депортируют после отбытия наказания) или даже просто ВИЧ-инфицированные иностранцы (если у них нет семьи в России).

После начала «спецоперации» риск попасть в ЦВСИГ вырос и у обычных украинцев, давно живущих в России. Чтобы легально находиться в стране, они просто уезжали домой каждые 90 или 180 дней, а затем возвращались обратно. После 24 февраля это уже невозможно. Кроме того, стало намного сложнее решать бюрократические проблемы с документами. «Например, ты не можешь заменить истёкший паспорт, – говорит Киселёв. – Потому что нет дипломатических отношений [между Россией и Украиной], не работают посольства и консульства [Украины в России]. У нас известны случаи, когда люди приходили в полицию и говорили, что потеряли документы. А их там же и принимали».

Отправить этих граждан в Украину тоже нельзя. «Для организации выдворения требуется, во-первых, запросить специальные документы у дипломатического представительства. Украины. Потом надо купить им билеты на самолёт или довезти их до границы, – объясняет Киселёв. – Помимо всего прочего нужно договориться о дате и времени передачи гражданина с украинской погранслужбой. Очевидно, что с начала *** [“спецоперации”] это стало невозможным. И людей начали просто держать в ЦВСИГ месяцами».

К концу июня в одном только ЦВСИГ «Сахарово» скопилось 113 украинцев, задержанных ещё в феврале-марте. Правозащитники выяснили, что это общефедеральная проблема. Например, в Петербурге в июне нашлось около 40 таких людей. Впоследствии «застрявшие» украинцы обнаружились в ЦВСИГ Тверской, Воронежской, Орловской, Липецкой, Свердловской, Нижегородской областей, Краснодарского края и Башкортостана – в общей сложности около 90 человек. В масштабах страны их может быть намного больше, но официальной статистики нет.

«А условия в ЦВСИГ просто отвратительные, – подчёркивает Киселёв. – Можно сказать, что там похуже, чем в СИЗО. Потому что СИЗО, несмотря на все их недостатки, рассчитаны на то, что люди долго будут сидеть. А ЦВСИГ – нет». Член подмосковной ОНК Георгий Иванов соглашается: «Условия в “Сахарово” даже жёстче тюремных».

Соль как оружие

«Улица» поговорила с тремя украинцами: двое недавно освободились из «Сахарово», а третий и сейчас там находится. Все они жалуются на условия содержания.

«Я бы лучше в тюрьме сидел», – говорит Евгений Скворцов. Он находился в ЦВСИГ с 22 марта по 12 июля. «Санузел – это просто дырка в полу. Никакой двери нет, ничего, только перегородка высотой где-то в метр. Мыться раз в неделю, кормёжка вся подстроена под мусульман – свинины не увидишь, – рассказывает мужчина. – В рационе каждый день либо мясо, либо рыба. Рыба, конечно, с запашком, но кому не нравится, тот не ест. В целом порции маловатые, не наедаешься. Получить передачку – целая история, огромные очереди».

Андрей Симбирцев оказался в «Сахарово» ещё в начале 2021 года и смог выйти только спустя полтора года. Выдворение Симбирцева никак не удавалось организовать, потому что он уехал из Украины ещё в подростковом возрасте и не успел получить там паспорт. «Вода в кране либо ржавая, либо мутная, на вкус сильно отдаёт металлом. Пить её нежелательно – будет болеть живот. Много вредных насекомых – тараканы, клопы. И с ними не особо хотят бороться, – говорит Симбирцев. – От любой боли и от всех болезней лечат активированным углём и парацетамолом; врачи говорят, что на лекарства бюджета нет. Кипяток выдают три раза в день по одной кружке на человека. Хлеб привозят не всегда свежий, бывает даже совсем чёрствый. Чайники, кипятильники иметь нельзя – хотя розетки в камерах есть, но они не работают. Телевизоры тоже нельзя. Можно попросить у администрации радио, но его выдают только тем, кто сидит более двух месяцев – и то надо долго просить».

Бывший узник «Сахарово» Андрей Симбирцев

Еда несолёная, соль никто не выдаёт, её даже не всегда пропускают с передачами. Запрет соли администрация аргументирует тем, что заключённые могут использовать её в качестве оружия по отношению к охранникам и внутреннему персоналу: можно якобы кинуть соль в глаза.

Пользоваться связью в спецприёмнике нельзя, рассказывают собеседники «Улицы»: в лучшем случае выдадут кнопочный телефон на час-другой. «Самое тяжёлое – это то, что инспекторам, которые нами занимаются, абсолютно наплевать на людей, – на условиях анонимности рассказал задержанный, который до сих пор находится в “Сахарово”. – Например, человек сидит, у него нет связи с родственниками. А они все находятся [в зоне боевых действий] на Донбассе. Человек месяц пишет прошения, чтобы ему дали хотя бы телефон позвонить. Никто не реагирует. Спросил инспектора, почему. Тот его прямым текстом послал и сказал: “Если будешь открывать рот – устроим сладкую жизнь”».

Роман Киселёв подчёркивает: в отличие от СИЗО или колоний, в правилах ЦВСИГ вообще ничего не говорится о возможности или запрете корреспонденции. Но по факту, говорит юрист, никто ни с кем не может переписываться.

Неисполнимое наказание

В итоге правозащитники всё-таки нашли способ освободить большинство «зависших» украинцев. Их союзником в этом вопросе неожиданно стала Федеральная служба судебных приставов (ФССП), которая обеспечивает исполнение судебных решений. Приставы признали, что выдворить украинцев фактически невозможно – и посоветовали идти в суд с требованием прекратить исполнение наказаний (письмо из ГУ ФССП Москвы есть в распоряжении «Улицы»). В ведомстве сообщили, что сами также будут обращаться в суды. «Мы подумали, что они это так просто [написали], для красного словца. Но, как казалось, они и правда начали этим заниматься», – признаёт Киселёв.

Юристы предложили узникам ЦВСИГ также обратиться в суды. В распоряжении «Улицы» есть копия одного из таких заявлений. В нём гражданин Украины объясняет Кузьминскому суду: даже если бы выдворение каким-то образом было возможно, высылка в страну, где идут полномасштабные боевые действия, неминуемо создала бы опасность для жизни и угрожала бы его базовым правам. Ещё один аргумент заявителя – что содержание в ЦВСИГ по сути является бессрочным, «не преследует легитимную цель» и несоразмерно его проступку. Гражданин Украины подчёркивает: его вина только в отсутствии ряда миграционных документов. В итоге суд согласился его освободить.

Московские и подмосковные суды удовлетворили большинство требований ФССП и украинцев – если не в первой инстанции, то в апелляции. И сейчас более 70 человек уже вышли из «Сахарово», говорит Киселёв. Они могут оставаться в России либо уехать в любую другую страну. По словам правозащитников, в последние месяцы новые украинцы в ЦВСИГ практически не попадают – суды перестали назначать им выдворение. А в конце августа президент подписал указ о запрете выдворения граждан Украины.

Бессрочное заключение

Но некоторые граждане Украины так и не вышли на волю. Так, в «Сахарово» до сих пор находятся пять человек, чьё освобождение прямо заблокировала ФСБ. Хотя никаких официальных обвинений этим людям предъявить не смогли.

В Щербинский суд, где слушались иски об их освобождении, 30 июня поступило письмо начальника отдела УФСБ по Троицкому и Новомосковскому округу столицы Федотова (копия есть в распоряжении «Улицы»). В письме перечислены имена и даты рождения пяти мужчин (они известны «Улице»).

Из письма УФСБ в Щербинский суд

«Имеются сведения о возможной причастности граждан Украины… к осуществлению экстремистской и террористической деятельности, что создаёт угрозу национальной безопасности Российской Федерации. При этом достаточных данных для решения вопроса о возбуждении уголовного дела не получено».

В документе не раскрываются подробности «возможной причастности» этих людей к экстремизму и терроризму. Тем не менее Федотов попросил суд «учесть указанную информацию при рассмотрении материалов нарушения миграционного законодательства РФ в отношении указанных лиц». И Щербинский суд действительно не стал освобождать пятерых украинцев. В трёх случаях отказ уже утвердил Мосгорсуд, сейчас эти решения обжалуются.

Киселёв уточняет, что упомянутые в документе пять человек никак не связаны друг с другом. Все они попали в «Сахарово» из-за нарушений режима пребывания, но при разных обстоятельствах. Сейчас они находятся в ЦВСИГ и «освобождать их пока никто не собирается», констатирует правозащитник.

Руководитель юридического департамента фонда «Русь сидящая» (внесён в реестр «иноагентов») Ольга Подоплелова подчёркивает, что подозрения о «возможной причастности» не могут быть основанием для содержания человека в ЦВСИГ. «По большому счёту это такая скрытая форма интернирования – принудительного лишения свободы в условиях войны», – считает Подоплелова. Она напоминает, что рабочая группа ООН по произвольным задержаниям считает таковым «лишение свободы, которое явно не может быть оправдано на каком-либо правовом основании, или представляет собой дискриминацию по признаку гражданства или этнического происхождения».

Важно понимать, что в данной ситуации не установлен срок, после которого украинцы должны выйти на свободу. Тогда как в нормальной ситуации у любого ограничения свободы – и у административного ареста, и у содержания под стражей, и у лишения свободы – есть конечный срок. Конституционный Суд ранее указывал, что невозможность выдворения не должна влечь за собой бессрочное содержание человека в ЦВСИГ, напоминает Подоплелова.

О чём говорят чекисты

Правозащитникам неизвестно, почему ФСБ не хочет, чтобы пять украинцев покинули спецприёмник. Но другие задержанные рассказывали членам ОНК, адвокатам и родственникам о «беседах» с сотрудниками спецслужбы. «Им задавали вопросы про отношение к “специальной военной операции” и к России. Похожие на те, что можно прочитать в историях про фильтрацию», – говорит Роман Киселёв (ссылки на СМИ, внесённое в реестр «иноагентов»).

«Беседы» с людьми в гражданской одежде упоминали в разговорах с «Улицей» двое бывших заключённых «Сахарово» и человек, который сейчас находится там. «Лично меня никогда никто не вызывал ни на какие допросы. Но были украинцы, которых действительно вызывали. Задавали вопросы, как они относятся к тому, что происходит на Украине, имеются ли какие-либо связи с военной инфраструктурой Украины. Что им люди отвечали, я не знаю. Но двое украинцев в начале июня куда-то пропали. Охранники нам сказали, что их депортировали, хотя границы закрыты», – рассказывает Андрей Симбирцев.

Он добавляет, что в «Сахарово» содержался уроженец Ивано-Франковской области, который не скрывал своих радикально проукраинских взглядов. Несмотря на это, особых проблем с администрацией или ФСБ у него не было, настаивает Симбирцев: «Он бывал в карцере – но не по идеологическим причинам, а потому, что кидался с дракой на старшего смены охраны».

«Да, действительно, сотрудники ФСБ проводили такие беседы, – рассказывает Евгений Скворцов. – Опрашивали абсолютно каждого украинца. Выводят в отдельный кабинет, всё фиксируют на диктофон, плюс записывают [на бумагу], ну и всё под видеонаблюдением. Вопросы – служил или не служил [в армии], кто есть по ту сторону [границы] из родственников, с кем созваниваешься, как относишься к “военной спецоперации” и тому подобное. Если не поддерживаешь Россию – вопрос, в связи с чем не поддерживаешь».

По мнению Скворцова, пятеро удерживаемых у «Сахарово» украинцев могли вызвать подозрение спецслужб именно во время таких бесед. «Может, ляпнули что-то не подумав», – предполагает Скворцов. Но тут же добавляет: «Один парень, который освобождался вместе со мной, [на опросе] честно сказал: “Я не поддерживаю спецоперацию”. И ничего, выпустили же… Его проверили, увидели, что за ним ничего нет, и выпустили».

«Улица» нашла в соцсетях профили трёх из этих пяти мужчин. Первый из Харькова, второй из города Каменское Днепропетровской области, а у третьего в графе «город» указана Москва. Все трое используют в соцсетях основном русский язык.

Три десятка неизвестных

Но эта пятёрка не единственные украинцы, которых продолжают удерживать в «Сахарово». «Там есть какая-то непонятная группа людей, к которым нам [изначально] отказались давать доступ. Мы не знаем даже их имён, –говорил Киселёв корреспонденту “Улицы” в августе. – Нам, как бы подмигивая, говорили, что это “террористы”. Которых там содержат только потому, что других мест нет». По подсчётам правозащитников, речь может идти примерно про 30 человек. О наличии в ЦВСИГ такой группы украинцев «без деталей» знает также адвокат комитета «Гражданское содействие» (внесён в реестр «иноагентов») Роза Магомедова. Она, впрочем, допускает, что их уже вывезли из спецприемника. Те люди, которые освободились из «Сахарово», предпочли в беседе с «Улицей» не обсуждать эту группу товарищей по несчастью.

14 сентября источник, близкий к «Сахарово», рассказал «Улице», что эти задержанные, скорее всего, продолжают находиться в изоляторе. С его слов, это 32 человека, которых ещё 7 мая привезли в ЦВСИГ одновременно. «Судя по всему, их взяли в одном месте. Их разделили по двум разным корпусам. Причём в одном из корпусов они были распределены по двум камерам и были как бы отдельно», – сказал собеседник «Улицы». По словам другого собеседника «АУ», начальник спецприёмника «Сахарово» Алексей Лагода ожидал, что этих людей быстро заберут в СИЗО «Лефортово».

«ОНК к нам приезжает, со всеми беседует. Никаких ограничений по гражданам Украины у нас быть не может», – заявил редакции сам Лагода. На прямой вопрос, действительно ли в изоляторе были или есть несколько десятков украинцев, которых должны были этапировать в «Лефортово», начальник ЦВСИГ ответил: «Не знаю. Я такую информацию ОНК не давал». От дальнейших комментариев Лагода отказался, добавив, что не может что-либо пояснять без разрешения пресс-службы ГУ МВД Москвы.

Процессуальный статус этих задержанных неизвестен и непонятен. Ведь по закону ЦВСИГ не входят в число учреждений, где можно содержать обвиняемых и подозреваемых, взятых под стражу по уголовным делам. Они должны находиться в СИЗО, а в исключительных случаях – в изоляторах временного содержания МВД или пограничной службы, исправительных учреждениях или на гауптвахтах. Роман Киселёв констатирует, что судьба этих людей сейчас никому не известна.

Редакция направила запросы в ЦОС ФСБ и в ГУ МВД по Москве, которое курирует «Сахарово». На момент публикации ответы не поступили.

«Адвокатская улица» не сможет существовать
без поддержки адвокатской улицы
Продолжая использовать наш сайт, вы даете согласие на обработку файлов cookie.